Началось всё в шесть вечера со сбора в отделении полиции № 2 на Октябрьском. Для прессы мероприятие должно было длиться около часа. Для инспекторов по делам несовершеннолетних — до полуночи.

Предполагалось, что сперва нам прочтут краткую ознакомительную лекцию о том, как ведется работа с неблагополучными семьями, а потом мы все погрузимся в автобус и отправимся на эти самые семьи смотреть. Однако вскоре выяснилось, что автобус угодил в ДТП. Поэтому вводная часть затянулась, а до одной из находящихся под наблюдением правоохранительных органов семей пришлось добираться своими силами — благо некоторые наши коллеги-журналисты были за рулем.

С сутью акции нас ознакомила Ирина Жидилёва — старший инспектор по делам несовершеннолетних. Она рассказала, что на учете в полиции состоят 109 неблагополучных семей, в которых проживают 168 детей. На вопрос о том, как было раньше и как сейчас, Ирина говорит, что в 90-х было ощутимо хуже. Если сейчас на учете сто с небольшим семей, то тогда их было двести с лишним. Два-три года назад было затишье, теперь проблемных семей снова становится больше. Например, последняя неделя вышла крайне урожайной — только за три дня из семей забрали шестерых детей.
Задача полиции своевременно выявить ситуации, когда дети оказываются в социально опасном положении (безнадзорность, жестокое обращение, плохое питание и прочее). Далее составляется акт, и детей помещают в приют или в больницу. Причем мест в городе может не оказаться. Поэтому ребенка могут отправить, например, в приют поселка Хурба или еще куда-то в окрестные районы.

Так, за день до «Социального автобуса» у одной комсомольчанки забрали троих детей от 6 до 12 лет. Точнее сказать, дети сами от неё еле ноги унесли. Мать вместе со своим сожителем их морила голодом и колотила чем только могла. В ход шли шланги, шнуры, тряпичные поводки для собаки. Когда у родителей проблемы с деньгами, они воруют медные кабели. Этими кабелями (самого разного диаметра) детям тоже доставалось.

Бьют за всё подряд. За то, что собаку закрыли на кухне. За то, что собрали разбросанную по квартире мелочь и купили шоколадку — родители-то сами сладостей никогда не покупают из-за нехватки денег. Поскольку наказание в виде побоев дети предвидят, они иногда спихивают вину друг на друга. Мать заявляет: раз так, то не будете есть, пока не сознаетесь. В итоге дети почти ничего не ели с пятницы — привезли в полицию их только в среду следующей недели.
Мать рассказывает, что она работает продавцом-консультантом в одном из местных магазинов. После работы идет на Амур, ловит там косаток — их вся семья и ест. Дети говорят, что иногда по месяцу питаются одними только косатками.

По словам матери, которая совершенно не раскаивается, уговоры и другие меры воздействия ее дети всерьез не воспринимают, и делает она это всё «в педагогических целях». При составлении протокола она так и говорит: «Причинение физической боли необходимо для воспитания моих детей. Меня мать била, и я их буду бить. Никакой вины не испытываю». Потом в протоколе от руки пишет более развернутую мысль:

«Я считаю, что [лучше] своей рукой я нанесу легкие телесные повреждения, которые заживут, нежели травмы, которые она получит после необдуманного поступка (например, сломанный позвоночник) и после которых она останется инвалидом и пострадают другие люди».

Причем в этой семье отец уже лишен родительских прав за жестокое обращение с женой и детьми и живет в Хабаровске. Теперь, видимо, настала очередь и матери. Ее новый сожитель тоже в какой-то момент присоединился к «воспитательному процессу».

Не выдержав истязаний, двое детей — 6-летний мальчик и 12-летняя девочка — сбежали из дома по газовой трубе, чтобы попросить помощи в школе. В итоге жутко избитых детей в полицию привел школьный социальный педагог. Побои впечатлили даже видавших всякое инспекторов. «15-сантиметровой линейки не хватало, чтобы измерить ссадины, синяки и гематомы», — рассказывает инспектор Галина Мясоедова.

«Если честно, я за десять лет разные случаи видела, но таких жестоких еще ни разу не было».

Их покормили, свозили на судебно-медицинскую экспертизу. Потом к этим двум детям добавился и 12-летний брат.

«Мы, собственно, оформили двоих детей. Но потом позвонили бабушке, у которой ночевал третий ребенок. Когда он узнал, что брат с сестрой едут в приют, то побежал сюда упрашивать нас, чтобы мы и на него место нашли».

В итоге все трое детей сейчас находятся в социальном приюте поселка Хурба и категорически не хотят домой к матери.

В кабинет приглашают мужчину. Его зовут Максим. У него и у его сожительницы четверо несовершеннолетних детей, одного трехмесячного полиция забрала и поместила в больницу. Еще двоих из семьи забрали раньше, они находятся в реабилитационном центре. Старший ребенок живет у бабушки — по словам инспектора, воспитанием родители не занимаются. Мать постоянно пьет и практически не живет дома. Мужчина рассказывает, почему забрали детей:
«Юлю с Сашей, потому что мать ушла, я тоже ходил искал ее, дома в это время не находился».

Искал он ее, судя по всему, подолгу. Иногда находил и они принимались пить вместе. Дети в это время ночевали дома без присмотра. Иногда их (включая трехмесячного младенца) оставляли с 86-летней прабабушкой. Она ничего не слышит и явно не в состоянии обеспечить детям уход и внимание. В итоге детей от семьи пришлось отлучить.

Мужчине предлагают бесплатно закодироваться от алкоголизма, он от этой идеи не в восторге. «Вы отказываетесь?» — спрашивает его инспектор. Он отвечает, что не отказывается, но в лечении он не нуждается, что он не алкоголик. «Я просто могу не пить и всё».

Отец хотя бы идет на контакт и что-то в сложившемся в семье кошмаре понимает. Мать совсем нет. То ее не могут найти. То ее сожитель выясняет, где она, но та отказывается выходить из квартиры и посылает всех к такой-то бабке с балкона.
Мужчина надеется, что детей ему позволят забрать, и он перестанет пить и сможет заняться их воспитанием. На мать уже никто не рассчитывает, ее с почти стопроцентной вероятностью лишат родительских прав.

Мы наконец едем навещать одну из семей на Интернациональный проспект. Из этого дома тоже забрали детей из-за пьянства родителей и антисанитарных условий. Характерно, что мать судима по 105 статье УК РФ за убийство сожителя. Мы удивляемся, как она умудрилась после этого найти себе нового мужика? Инспекторы нас успокаивают: он судим по этой же статье — за убийство собутыльника.

И муж, и жена бесцельно слоняются по двору. Мать — выглядит как выпившая. Отец, по-видимому, приходит в себя после предыдущих развлечений. Они долго не могут разобраться, у кого из них ключи от квартиры. Вернее, делают вид — не хотят впускать в квартиру всю эту ораву (три инспектора и добрый десяток журналистов). Теоретически могут и не впустить даже инспекторов, не то что нас — всё-таки частная собственность. Но сотрудницам полиции каким-то образом удается уговаривать.

Разобравшись с ключами, входим в квартиру. Судя по интерьеру, семья когда-то была совершенно нормальной, сделала в прошлом вполне приличный и аккуратный ремонт. Мать с отцом показывают семейные фотографии в рамках, где они с детьми — вполне приличное семейство. Однако что-то случилось, и они стали спиваться. В квартире наступила разруха, всё очень облезлое, повсюду разбросаны вещи, одежда, хлам; тут и там носятся толпы тараканов.

Из-за большого количества незваных гостей с фотоаппаратами, хозяева начинают нервничать, просят журналистов уйти, полиция настаивает, чтобы все остались. В этот момент невольно задумываешься, что всё это довольно опасно. Два не слишком вменяемых судимых за убийства человека — мужчина может спокойно пройти на кухню, взять нож и устроить кровавую баню. Все трое полицейских при этом женщины, оружия при них не видно.

Визит длится около получаса и сводится к чему-то вроде профилактической беседы. Семья изображает раскаяние (насколько это возможно в их состоянии). Оба обещают встать на пусть истинный, просят вернуть детей. Чисто субъективно всё это доверия совсем не вызывает (мужчина, которого нам показывали в отделении, выглядел куда более искренне). Вызывать его, конечно, придется совсем не у нас, а у многочисленных комиссий и в судах, где придется доказывать, что детей в эту семью возвращать целесообразно. Но для этого, в квартире следовало бы убраться со всей основательностью. А родители этого делать не торопятся.

Впрочем, инспекторы рассказывают, что иногда их воздействие на совесть и рассудок родителей дает положительные результаты. В некоторых случаях после того, как детей забирают из семьи, родителей это очень здорово отрезвляет. Они тут же высыпаются, приводят себя и дом в порядок и с радостью забирают детей обратно, заваливая подарками. Словом, некоторых приходится сильно испугать, чтобы они осознали происходящее. Но на некоторых не действует даже этот испуг расстаться со своими детьми навсегда.